February 17th, 2011

kvadratizm

Стихи про пресс-атташе Хамовнического суда

от yuozik


утром в газете - вечером в куплете это называется?

прекрасно читает любимый актёр Ефремов стихи по мотивам Н.Некрасова про мужественную отважную женщину -

http://tapirr.livejournal.com/2818713.html

http://tapirr.livejournal.com/2813955.html

kvadratizm

Партия воров



tiphareth напоминает цифры: у Навального

"Выясняют голосованием, является ли Едим Россию
партией воров и жуликов. 34833 (96.6%)
считают, что является, и 1208 (3.4%)
несогласны.

Интересно, что 34833 по порядку приближается
к величине всей жежешечки, где около 70 тыщ
регулярных юзеров.
<Всего-то - пять миллионов, но активных, да, где-то так - прим. tapirr>
То есть насчет воров и
жуликов согласны, похоже, практически все
русскоговорящие пользователи интернетов,
по крайней мере колоссальное большинство.

Остальные молчат, но исправно
голосуют за едорастов.

Кстати, я ни разу в жизни не видел
человека, который бы за них голосовал. То же
и с итальянцами - найти кого-нибудь, голосующего
за Берлускони, непросто, знакомые итальянцы по
большей части говорят, что таких людей не видели
ни разу. Никто, естественно, не признается.

Известный, в принципе, эффект, называется
"молчаливое большинство". Взгляды, артикулированные
меньшинством, которое в состоянии их артикулировать,
могут не иметь ничего общего с позицией большинства,
которое молчит и тупо жрет жвачку.

В случае с Берлускони все вообще просто, ему принадлежат
основные телеканалы, и тупые телезомби всей бандой
за него голосуют. А что их никто не видел и не знает,
это как раз неудивительно, телезомби на то и телезомби,
чтобы сидеть у зомбоящика как прикованные.

Но в принципе, прозреваю в этом новый виток эволюции,
надо полагать что в будущем зомбированное ящиком
телебыдло окончательно обособится в отдельный от человека
вид, потеряет способность к передвижению и членораздельной
речи и будет вести вегетативный образ жизни вблизи от
зомбоящика.

То есть они уже практически там, если вдуматься."
кр. крест

протоиерей Уминский: Немолчащая церковь ?

Сапожник часто без сапог. Вот я стараюсь держать читателей этого журнала в курсе важных событий, и про протоиерея Алексия Уминского и его заявление тоже упоминал, а сам прочёл (наконец) его нашумевший текст только что:

http://www.pravmir.ru/nemolchashhaya-cerkov/

Что сказать? Я восхищён, и вполне согласен с ним. Всё именно так и обстоит, и делать надо именно то, что говорит отец Алексий.

Уточнение у меня есть, но маленькое:

о.Алексий употребляет слово "Церковь", как многие люди (как церковные, так и нет) в значении "иерархия". В других же случаях он употребляет его правильно. Там где идёт призыв к иерархии - надо чётко называть вещи своими именами. Там же где идёт призыв к Церкви - там о.А. правильно конкретезирует, что имеются ввижу все: и мирне, и священники, и архиереи.

И ещё добавлю от себя. Наш архиерейский корпус испытывает "солидарность" (модное слово) с социально близкими им группами. С сильными мира сего. Он себя с ними отождествляет. Поэтому и не станет защищать народ от угнетения, притеснения и - прямо скажу - уничтожения со стороны воровской хунты.

Ведь для хунты народ - это крепостые, это надо очень чётко понимать. И даже хуже. Крепостные (или рабы) это всё же имущество, о своём имуществе есть смысл заботиться. А им от народа никакого прока, одни заботы. Поэтому для них народ это расходный материал. Грязь под ногами (вернее, под колёсами - пешком они не ходят).

И теперь все (и в Церкви в том числе) , у кого осталось совесть, действительно должны возвысить свой голос и сказать слово в защиту Божией правды, т.е. в защиту человека (потому что это одно и то же).

tapiriany

Спасибо отцу Алексию. Вот его текст:



Немолчащая Церковь

Collapse )

Что касается общественной жизни, то я вижу серьезнейшее обострение социальной и нравственной (или безнравственной) жизни народа. После долгого состояния внутреннего застоя, которое сейчас принято называть периодом стабильности, народ стал просыпаться от духовной спячки. Для наших людей наконец-то стали важными вопросы справедливости, защиты собственного достоинства, неприемлемости засилия зла, уважения личности. Реакцией на это стали общественные протесты, например, акция «синих ведерок», которая была направлена против ужасных хамских мигалок, которые демонстрируют силу и неуважение к своему народу. Невозможно стало принимать это как норму, люди стали выступать против этого. Еще события в станице Кущевская, которые как нарыв вырвались наружу, всколыхнули, не сколько напугали, а снова поставили людей в состояние того, что нельзя больше жить на коленях перед засилием неправды, несправедливости, лжи и криминала. И, конечно, события на Манежной площади. Летние лесные пожары, которые тоже сплотили людей в едином порыве друг другу помогать.  Стало понятно, что у людей зреет сознание того, что что-то в нашем обществе, государстве надо менять. Только что менять и как менять? Люди этого не знают, потому что общество сильно пострадало, критерии истинности ушли в сторону.

И мне кажется, что пришло такое время, когда Церковь, как защитница интересов народа, как защитница семьи, как защитница детей, обязана ставить перед государством очень жесткие вопросы и требовать от государства ясности. Наша социальная концепция, в общем-то, сформирована, но не озвучена. А сейчас достаточно ясно слышны возгласы о некой слишком тесной сцепке Церкви и государства. Государство действительно сделало для Церкви достаточно много: возвратило имущество, стало внедрять ОПК в школах. Такое ощущение, что это плата Церкви за ее молчание и ее невмешательство в то, что творится вокруг. Так вот, такого невмешательства уже быть не должно. Мне кажется, что сейчас настал очень активный период в жизни Церкви, когда она обязана вмешиваться, обязана возвышать свой голос, обязана требовать от государства конкретных решений по разным вопросам. Церковь должна заявить себя перед всем народом, что она — защитница народа, который сейчас находится в совершенно ужасном состоянии — духовном, нравственном упадке, засилии криминальных понятий, которые воспитываются в детях с самого первого класса. Свои школьные отношения дети решают по криминальным понятиям: они привыкли, что надо разбираться друг с другом — все надо решать через разборки, драки, угрозы. Давным-давно в наших школах знание стало товаром, и дети дают списывать за деньги, во многих школах это давно уже бизнес.

Все коррумпировано, многие маленькие города — очаги преступности и там добиться правды невозможно. Это вскрывается сейчас резко, но об этом же известно давным-давно. И, мне кажется, что педагогическая задача Церкви сегодня состоит в том, чтобы очень ответственно и безбоязненно требовать от государства решения этих проблем. Чтобы голос Церкви был слышен людям, потому что мы говорим о том, что миссия от прихода должна идти через социальное служение, через катехизацию. Это абсолютно верно. Такая миссия началась, будет продолжаться и будет приносить свои благие плоды. Но миссия должна идти еще и сверху. Миссия должна идти еще и от священноначалия. И эта миссия заключается в том, чтобы народ услышал голос Церкви, которая о нем заботится.

Сейчас очень многие неверующие люди, далекие пока от Церкви, но которые могли бы к ней повернуться, от нее отворачиваются, разочаровываются, потому что думают, что Церковь не за народ, что Церковь слишком близка к власти. Потому что Церковь сегодня не говорит ничего такого, о чем думают и говорят все люди, о тех проблемах, которые нас тревожат. О тех же национальных проблемах отдельные священники высказываются, когда у них спрашивают. Но это не звучит для людей как голос Церкви, это слишком тихо, это слишком частно. Высказанная точка зрения отца Всеволода Чаплина — очень важная, серьезная, взвешенная, но она звучит только как мнение отца Всеволода и других священников, которых опросил портал Правмир с очень правильными, важными, глубокими словами, с очень серьезными мыслями. Эта позиция должна быть сформулирована как позиция Церкви и вынесена на широкое обсуждение — как позиция церкви, как голос церкви.

Это должно быть замечено обществом, и Церковь в этом смысле может влиять на людей. Люди готовы сейчас к церкви прислушиваться, как к носительнице багажа педагогического опыта, духовного богатства, как воспитателю поколений, целых народов, как творцу народа из населения. Мне кажется, то, что сейчас в воздухе витает, это одно из самых главных, что люди ждут от Церкви, то, что государство обязано слышать и слушать. Конечно, государству выгодна молчащая Церковь, которая только строит храмы, открывает приходы, которая занимается только тихой благотворительностью и низовой миссией. Это все очень миленько, приятненько, потому что это никак не влияет ни на политику, ни на экономику, ни на что. Потому что и экономика, и политика сейчас строятся на принципах не справедливости, а личной заинтересованности и связи с криминалом. Это уже не надо доказывать, это все давно известно, шито белыми нитками.

Конечно, люди в приходах сейчас очень много делают, без сомнения. Церковь активно развивается, но, чтобы не получилось так, что мы нарастим какую-то критическую массу, а дальше все. Дальше мы будем растить своих, а они потом постепенно будут из церкви уходить, потому что нет нового притока людей, нет нового обращения, церковь закрыта. Если церковь не будет решать проблемы людей, а будет решать только внутриприходские проблемы, то есть мы начнем жить только для себя, то когда-то это кончится, на чем-то это остановится.

А ЦЕРКОВЬ ВСЕ-ТАКИ СВОЕЙ МИССИЕЙ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ НА ВСЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. А В РОССИИ НАША ПОМЕСТНАЯ ЦЕРКОВЬ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ НА ВСЮ НАШУ СТРАНУ. МЫ ДОЛЖНЫ ВСЕХ НАШИХ ЛЮДЕЙ ПОСТАРАТЬСЯ ПРИВЕСТИ КО ХРИСТУ. До каждого человека эта весть должна дойти, но ведь она по-разному может доходить. Во времена Апостольские она доходила так, а в наши времена она может доходить иным способом, в том числе и через участие Церкви, прежде всего, через участие Церкви в жизни народа, который бесправен, не защищен, сильно унижен. Этим людям, по крайней мере, надо узнать, что церкви они нужны. У многих создается впечатление, что церковь не для них, а для каких-то других людей — чокнутых, несчастных, то есть Церковь — это общество иных людей. Они и Церковь — совершенно разные миры. Важно, чтобы эти люди сегодня поняли и услышали, что каждый из них Церкви дорог и нужен, и каждому из них в тяжелую минуту Церковь протягивает руку без вопроса, станешь ты верующим или не станешь. Тебе не надо за это платить своей верностью Церкви, это просто потому, что ты нужен Церкви, о тебе Церковь заботится. Надо, чтобы все люди узнали, что Церковь для всех открыта. И тут люди действительно получают возможность увидеть мир по-настоящему. Но эта весть от кого-то же должна придти. Люди смотрят телевизор, читают газеты, Интернет-новости, а там ничего этого нет. Нет той позиции Церкви, которая бы сейчас говорила, что Церковь об этих людях думает, что Церковь на это прореагировала, об этом позаботилась.

Collapse )