tapirr (tapirr) wrote,
tapirr
tapirr

Categories:

Солонин. Окончание

Марк Солонин.

Весна победы.


Часть 6 (предыдущие части:
1 2 3 4 5 6)

В конце 1944 г. Германия, ее промышленность, транспортная система, вооруженные силы находились в состоянии предсмертной агонии. Гитлеровский "тысячелетний рейх" потерял всех союзников, потерял все внешние источники сырья (в частности, румынскую нефть, шведскую железную руду, финский и украинский никель). Англо-американская авиации, захватившая полное господство в воздухе над любой точкой Германии, методично уничтожала город за городом, завод за заводом. В одном налете на один объект сбрасывалось по несколько килотонн бомб. Безопасного тыла у немецкой армии уже не было.

После того, как с мая 1944 г. главным объектом воздушных ударов стали транспортная система и предприятия химической промышленности (производство синтетического бензина, азота, взрывчатых веществ), военное производство Германии рухнуло. Заводы, спрятанные под землю и рассредоточенные по остаткам территории, могли еще производить танки и самолеты, но вся эта техника превращалась в груды бесполезного металлолома, даже не успев сойти с конвейера - их топливные баки были пусты.

Но даже потеря запасов горючего, территории, транспортных магистралей, опытных летчиков и танкистов не шла ни в какое сравнение с потерей главного - смысла и цели. Что, кроме умножения числа жертв, могло принести Германии продолжение боевых действий?


В сентябре 1944 г. Красная Армия вышла к рубежу р. Висла, а армии западных союзников стремительно продвигалась к Рейну. Исход войны не вызывал уже ни малейших сомнений. До Тегеранской конференции гитлеровское руководство еще могло надеяться на "политическое решение", т.е. на раскол в лагере противников Германии и сепаратный мир с одним из них; до июля 1944 г. можно было надеяться на то, что высадившиеся в Нормандии англо-американские войска удастся окружить и уничтожить. Взрыв бомбы, прозвучавший 20 июля 1944 г. в Ставке Гитлера, сообщил всему миру о том, что высший командный состав вермахта расстался с последними иллюзиями. Причем это касалось не только генералов-заговорщиков. Начальник штаба верховного командования Вооруженных сил Германии генерал-полковник А.Йодль на допросе от 17 июля 1945 г. дал следующие показания:

"Примерно в феврале 1944 г. я доложил фюреру, что если англичане и американцы высадятся во Франции, и нам не удастся сбросить их в море, мы войну проиграем. Я сделал это заявление в письменном виде… Гитлер признал мою точку зрения правильной, но запретил рассылать этот меморандум командующим ВВС, армии и флота".


Предпринятые на рубеже 44-45 г.г. две последние, отчаянные попытки вермахта перейти в контрнаступление (в Арденнах - против западных союзников, в районе венгерского озера Балатон - против Красной Армии) закончились сокрушительным поражением, потерей последних боеспособных танковых и авиационных частей. Крах немецкой военной машины стал совершенно очевидным.

И вдруг, на Восточном фронте, происходят разительные перемены. Немецкие войска словно обрели "второе дыхание" - что незамедлительно отразилось и на темпе продвижения, и на уровне потерь Красной Армии.


Обратимся к вполне официальному и солидному источнику - статистическому сборнику "Гриф секретности снят", выпущенному в свет в 1993 г. под редакцией генерал-полковника Г.Ф.Кривошеева. На стр. 157-159 приведены цифры безвозвратных среднесуточных потерь Красной Армии по периодам и кампаниям войны. Цифры эти ужасны - каждый день войны уносил тысячи жизней советских солдат. Отвлечемся, однако, от вполне понятных эмоций и обратим, наконец, внимание на динамику этих цифр:


1. летне-осенняя кампания 1943 г. (1.7 - 31.12.43 г., Курская дуга, освобождение левобережной Украины, Киева и Смоленска); безвозвратные потери - 7,6 тыс. человек в день

2. зимне-весенняя кампания 1944 г. ( 1.1 - 31.5.44 г., освобождение правобережной Украины и Крыма, Ленинградской и Новгородской областей); безвозвратные потери - 5,3 тыс. человек в день

3. летне-осенняя кампания 1944 г. (1.6 - 31.12.44 г., крупнейшие наступательные операции Красной Армии: Белорусская, Львовско-Сандомирская, Ясско-Кишиневская, Прибалтийская, Белградская); безвозвратные потери - 4,5 тыс. человек в день


Растет мастерство бойцов и командиров Красной Армии, непрерывно увеличивается её численное и огневое превосходство над противником, тают материальные и моральные ресурсы вермахта. Как результат - все более масштабное наступление советских войск на всех фронтах при неуклонно снижающемся уровне среднесуточных потерь.


Наступает 1945 год. Численное превосходство Красной Армии в танках и авиации выражается уже двузначными цифрами, германское командование бросает на фронт необученных мальчишек из "фольксштурма" - и при этом уровень людских потерь Красной Армии не только не сокращается, но заметно растет! 6,2 тыс. человек. Таков уровень среднесуточных потерь 45-го года. Добивая агонизирующий вермахт, Красная Армия несет потери на треть большие, чем в 1944 году.


Теперь посмотрим на цифры потерь неодушевленной техники (стр.355-356). В 1943 г. Красная Армия теряет в среднем 64 танка и САУ в день, в 1944 г. - 65 в день. Как видим, на протяжении двух лет войны среднесуточные потери танков и самоходок остаются почти постоянными. Наступает 1945 год. С 1 января по 10 мая 1945 г. потеряно 13.700 танков и САУ. 105 (сто пять) в день. Среднесуточные потери выросли почти в два раза.


Что же случилось с советской бронетехникой? Она стала хуже, чем в 43-44 годах? Да ничего подобного, именно к 1945 г. в основном завершилось перевооружение на новую, гораздо более мощную модификации "тридцатьчетверки" (Т-34/85); в большом количестве стали поступать в войска новейшие тяжелые танки серии ИС и тяжелые самоходки, вооруженные чудовищными 122-мм и 152-мм пушками (не путать с короткоствольной 152-мм гаубицей на предвоенном КВ-2), способными пробить лобовую броню любого немецкого танка, до "Королевского тигра" включительно. Статистика свидетельствует, что если по состоянию на 1 января 1944 г. в Красной Армии числилось 1,6 тыс. тяжелых танков и 0,8 тыс. тяжелых САУ, то к 9 мая 1945 г. их уже было, соответственно, 5,3 тыс. и 2,7 тыс. единиц.

С другой стороны, никакого противотанкового "чудо-оружия" у немцев в 1945 г. не появилось. Слухи о перевороте в технике вооружений, совершенном "фаустпатроном", сильно преувеличены. Обращаясь к составленной по горячим следам войны работе полковника П.Игумнова ("Исследование поражаемости отечественных танков", 1947 г.), мы обнаруживаем следующие цифры распределения потерь танков в последние месяцы войны:

- 1-й Белорусский фронт, январь-март 1945 г.; от фаустпатронов - 5,5%

- 1-й Украинский фронт, январь-март 1945 г.;от фаустпатронов - 8,9%

- 4-й Украинский фронт, январь-май 1945 г.;от фаустпатронов - 9%

- 1-й Белорусский фронт, апрель-май 1945 г.;от фаустпатронов - 10,5%

Как видим, основным средством поражения танков была и осталась ствольная артиллерия, на долю которой приходится более 90% всех потерь. Даже в Берлинской операции (т.е. в условиях ожесточенных уличных боев в огромном городе) потери танков 2-й Гвардейской танковой армии распределились так: от огня ствольной артиллерии - 77%, от фаустпатронов - 23%.


Что же касается артиллерии, то здесь ничего нового на вооружении вермахта в 1945 г. не появилось. Те же самые 75-мм и 88-мм "стволы". Если и были изменения, то только в худшую для немцев сторону: дефицит вольфрама заставил к концу 44 г. полностью свернуть производство подкалиберных бронебойных снарядов; дефицит бензина резко снизил количество боеспособных танков и САУ; таким образом, самым массовым средством борьбы с советскими танками снова - как и в начале войны - стала буксируемая противотанковая пушка, расчет которой был защищен от пуль и осколков только гимнастеркой и шинелью. И при всем при этом - двукратный рост числа потерь советских танков!


Самые же парадоксальные, на мой взгляд, события произошли не на земле, а в воздухе. После провала контрнаступления в Арденнах немецкая авиация практически "закончилась". Бензина и летчиков хватало лишь на несколько сотен самолетов, да и те, что еще оставались в строю, были задействованы в системе ПВО рейха. Весной 45-го увидеть в небе над Восточным фронтом немецкий истребитель можно было лишь в весьма редких случаях. И при этом среднесуточные потери советских самолетов по категории "сбиты в воздушном бою" почти не уменьшились: 7,95 самолетов в 1944 г. и 7,49 - в 1945 г. (здесь и далее приведены данные из сборника "Советская авиация в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г. в цифрах"; составлен с грифом "Сов. секретно" Главным штабом ВВС СССР в 1962 г.)
Если же посмотреть на статистику потерь еще внимательнее, то окажется, что суммарные потери в воздушных боях бомбардировщиков и штурмовиков даже выросли (3,3 в день в 1944 г. и 4,3 - в 1945 г.). Потери же бомбардировщиков и штурмовиков по категории "от зенитного огня" возросли в 1,7 раза ( 5,8 в день в 1944 г. и 10,0 - в 1945 г.).


Так что же произошло на Восточном фронте весной 45-го года? Чем объяснить такой рост потерь Красной Армии?


Эти факты традиционная советская историография старалась не замечать, неизбежные вопросы - не задавать. Но при случае могли прозвучать слова про "фанатиков-эсэсовцев, готовых защищать Гитлера до последнего", про "врожденную дисциплинированность" немецкого солдата, который не может прекратить стрелять без приказа… Отрицать наличие этих факторов не приходится. Но они не должны закрывать от нашего внимания главное - то "чудо-оружие", которое вручил Сталин немецкому солдату. Да, именно так: Геббельс только кричал про загадочное "вундерваффе", которое перевернет ход войны, но обманул. Зато товарищ Сталин не подкачал, он дал вермахту самое главное - цель.


После Неммерсдорфа (и сотен других подобных "дорфов") немецкому солдату на Восточном фронте не надо было объяснять, за что он воюет. Цель была очевидная (ее можно было увидеть невооруженным глазом) и - что чрезвычайно важно - вполне достижимая. Солдат видел бесконечные колонны беженцев, идущих на запад, безбрежное людское море у причальных стенок балтийских портов, видел корабли, один за другим уходящие с тысячами беженцев к берегам Дании и западной Германии. Каждый день и даже каждый час задержки наступления Красной Армии увеличивал число немецких женщин, стариков и детей, спасенных от насилия и гибели. С этого момента вермахт вновь обрел смысл и цель продолжения борьбы.


В конце января 1945 г. войска 1-го Украинского фронта форсировали Одер в районе г. Бреслау (ныне Вроцлав, Польша). 15 февраля вокруг Бреслау замкнулось кольцо окружения. Гарнизон города, который с учетом фольксштурма насчитывал не более 50 тыс. человек, оборонялся весь февраль. Затем весь март. Весь апрель. В бои за Бреслау было втянуто 13 советских дивизий. Далеко на западе пал Берлин, покончил с собой кровавый тиран Гитлер, а среди обугленные развалин Бреслау продолжались ожесточенные бои. Город капитулировал лишь 6 мая 1945 г. Военный комендант Бреслау генерал Нихофф пережил войну, пережил 10 лет, проведенных в советских лагерях. В своих мемуарах он утверждает, что длительная оборона города позволила уйти на запад 1,5 млн. немецких беженцев из Силезии.


5 марта 1945 г. войска 1-го Белорусского фронта начали штурм небольшого прибрежного городка Кольберг в Померании. В городе в этот момент скопилось 85 тыс.человек гражданского населения (жители и беженцы). Гарнизон Кольберга насчитывал 3 тыс. солдат. Эта горстка людей сдерживала натиск 1-й Гвардейской танковой армии и трех дивизий Войска Польского до утра 18 марта. От города не осталось ничего, кроме развалин; гарнизон потерял 2300 солдат убитыми. Кораблями немецких ВМФ из Кольберга было вывезено 70 тыс. беженцев.


13 января 1945 г. войска 2-го и 3-го Белорусского фронтов (117 стрелковых дивизий, 7 танковых корпусов, 9 отдельных танковых бригад, 1.590 тыс. человек личного состава) начали наступление на Восточную Пруссию. В последних числах января Кёнигсбергская группировка немецких войск была окружена с запада и северо-востока и прижата к морю. Дальнейшее продвижение было остановлено ожесточенным сопротивлением частей вермахта, уступавших в численности наступающему противнику по меньшей мере в 6 -7 раз. 19-20 февраля немцы перешли в контрнаступление, пробили на западе кольцо окружения и восстановили сухопутную связь Восточной Пруссии с еще не занятыми районами восточной Германии. Эту "дорогу жизни" немецкие войска удерживали весь март, до тех пор, когда в начале апреля не началось новое наступление Красной Армии. Кёнигсберг был взят после жесточайших боев лишь 12 апреля 1945 г. Но и после этого немцы продолжали на протяжение двух недель удерживать последнюю точку Восточной Пруссии - порт Пиллау (ныне Балтийск), от причалов которого вплоть до 27 апреля продолжали отходить суда с беженцами и ранеными.


После потери порта Пиллау единственной "гаванью надежды" оставалась коса Хель (севернее Данцига в Померании). Восточно-Померанская наступательная операция Красной Армии началась 10 февраля 1945 г. Оборона Данцига (ныне Гданьск, Польша) продолжалась до 30 марта. Крохотную, простреливаемую насквозь артиллерией полоску косы Хель немцы удерживали до 8 мая! За это время морем было вывезено 400 тыс. человек. В общей же сложности из портов Восточной Пруссии и Померании гражданскими судами и кораблями ВМФ было эвакуировано на Запад 2 млн. человек - то была крупнейшая "морская десантная операция" в истории.


В массовом сознании "весна победы" связана с наступлением на Берлин. Именно эта операция представляется неискушенному "человеку с улицы" главным (если не единственным) событием последних месяцев войны. Увы, сие есть прискорбное заблуждение.


В Берлинской операции (а это не только штурм самого города, но и все боевые действия по наступлению от Одера до Шпрее и окружению берлинской группировки вермахта) с 16 апреля по 8 мая 1945 г. погибло 78 тыс. советских солдат и офицеров. А в ходе Восточно-Прусской операций погибло 126 тыс. солдат и офицеров Красной Армии. И еще 53 тыс. убитых в ходе тесно связанной с ней Восточно-Померанской операции. Совокупные безвозвратные потери четырех фронтов, "освобождавших Германию" (3-й Белорусский, 2-й Белорусский, 1-й Белорусский, 1-й Украинский), составили в 1945 году 411 тыс. человек. Всего же, на всех фронтах, Красная Армия, авиация и флот безвозвратно потеряли с 1 января по 10 мая 1945 г. 801 тыс. человек. Восемьсот тысяч убитых. Берлинская операция занимает менее одной десятой (!) от этой ужасающей цифры.


Гросс-адмирал К.Дёниц, назначенный Гитлером на должность "рейхспрезидента", не был "фанатиком-эсэсовцем". Он даже никогда не был членом гитлеровской НСДАП. Да и самого Гитлера к моменту, когда Дёниц принял на себя власть и ответственность за остатки Германии, уже не было в живых. Тем не менее, война на Восточном фронтене прекратилась. Выступая в 22-00 1 мая 1945 г. по германскому радио, Дёниц заявил:

"Моя первейшая задача - спасти Германию от уничтожения большевиками. Только во имя одной этой цели вооруженная борьба будет продолжаться. До тех пор, пока достижению этой цели препятствуют англичане и американцы, мы будем вынуждены продолжать оборонительные бои и против них..."


Кровопролитие не остановилось. Немецкие войска на Востоке продолжали вести боевые действия. Грохотали орудия у Потсдама, Бреслау, Данцига. Окруженная еще в ноябре 1944 г. в Курляндии (прибрежная полоса современной Латвии) группировка вермахта сопротивлялась до 10 (десятого) мая 1945 г. При этом потери 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов в 1945 г. составили только убитыми 62 тыс. человек. Странная история с "народным восстанием" в Праге (терпение народа, который мирился с немецкой оккупацией на протяжение шести лет, лопнуло, почему-то, в тот момент, когда американские войска стояли в 80 км от Праги) и марш-бросок Красной Армии на помощь восставшим увеличил потери Красной Армии еще на 11 тысяч убитых. Только беспощадная позиция Главнокомандующего силами союзников в Западной Европе генерала армии США Д.Эйзенхауэра ("я велел передать Йодлю, что если они немедленно не прекратят выдвигать всякие предлоги и тянуть время, то я закрою весь фронт союзников, чтобы впредь не пропускать никаких немецких беженцев через нашу линию фронта" - подчеркнуто мной, М.С.) вынудила Дёница прекратить боевые действия на всех фронтах…


В статистическом сборнике Кривошеева соответствующая глава называется "Цена освободительной миссии". Может быть, в 21-м веке настало уже время задуматься об адекватности таких названий? Англо-американские союзники освободили Италию, Грецию, Францию, Бельгию, Голландию, Данию, почти всю Австрию, часть Чехии, больше половины территории Германии (больше половины в границах 37 г., в современных же границах - четыре пятых). В 1938 г. население этих территорий составляло более 170 млн. человек. При этом людские потери армий союзников оказались на порядок меньше потерь Красной Армии (в 1945 г. американцы потеряли на европейском ТВД около 55 тыс. человек, англо-канадские войска - еще 15 тысяч).


Да, конечно, три четверти немецкой армии были на Восточном фронте; да, конечно, в апреле 45-го на Западном фронте немецкие солдаты толпами сдавались в плен. С этим никто и не спорит - вопрос в другом: ПОЧЕМУ солдаты вермахта десятками тысяч сдавались в плен на Западе и сражались до последнего патрона и последней капли крови на Востоке? Это разительное различие связано с "классовой солидарностью мировой буржуазии, её смертельной ненавистью к государству рабочих и крестьян"? Или были другие, гораздо более земные и значимые причины? 800 тысяч погибших - это "цена освободительной миссии"? Или плата за изощренные геополитические игры Сталина?






Статистика, необходимая и неизбежная в любом военно-историческом исследовании, превращает, увы, безмерные страдания миллионов людей в аккуратные колонки цифр. Это нехорошо, поэтому закончить статью я хочу безыскусным рассказом о пережитом одной венгерской женщины, Алэн Польц. Кто такая Алэн Польц? Добрый человек. Очень добрый человек (она и работу себе нашла соответствующую - врач психотерапевт в хосписе). До чтения ее мемуаров "Женщина и война" (опубликовано в журнале "Нева", №2/2004 г.) я думал, что такой добротой и смирением могут обладать только бестелесные ангелы. К сожалению, эта вполне земная женщина 19 лет от роду оказалась в конце войны в маленьком венгерском городке, ставшем на несколько месяцев прифронтовой зоной.


Алэн Польц рассказывает о том, что она видела и пережила с удивительной кротостью и сочувствием ко всем людям. Даже то, что в устах современного журналиста показалось бы мне омерзительной игрой в "политкорректность", у неё звучит естественно и человечно. Разумеется, она не забывает постоянно напоминать читателю о том, что "венгерские солдаты вели себя в русских деревнях не намного порядочнее".

Она успевает придумать объяснения и оправдания всему ("я узнала, что обвиняют нас в том, что мы шпионы, потому что точь-в-точь после боя часов на колокольне бомба попала прямо в русский штаб, и погибло много народу. Они думали, что мы подавали сигналы из церкви. Им невозможно было объяснить, что башенные часы бьют регулярно, потому что заведены, это простое совпадение. Вообще, русским очень многое нельзя было растолковать. Они жили в другом мире, у них был совсем другой опыт. Логика их тоже была иной. Они не знали, что такое башенные часы...")


Она находит оправдание даже этому:

"К рассвету я поняла, как происходит перелом позвоночника. Они делают так: женщину кладут на спину, закидывают ей ноги к плечам, и мужчина входит сверху, стоя на коленях. Если налегать слишком сильно, позвоночник женщины треснет. Получается это не нарочно: просто в угаре насилия никто себя не сдерживает. Позвоночник, скрученный улиткой, все время сдавливают, раскачивают в одной точке и они не замечают, когда он ломается..."


И заканчивает рассказ об очередном насилии весьма похвальным для советской власти замечанием:

"Русский офицер тем временем зажег спичку, сначала потрогал пальцем мои глаза - открыты ли. Убедившись в этом, приступил к делу. Было немного больно. Но так как я все равно не пошевелилась, не вскрикнула, он зажег еще одну спичку - посмотреть, жива ли я. Покачал головой. Большого удовлетворения я, должно быть, ему не доставила. Но когда я начала собираться, чтобы унести матрас, он прислал в подвал своего ординарца, который тоже мной попользовался. Тогда я не подумала, почему он прислал и ординарца. Сейчас мне кажется, что они демократичнее, чем наши офицеры..."


И немедленно отказывается от мести в тот момент, когда у нее появляется реальная возможность отомстить:

"Передо мной выстроили шеренгу солдат, и я должна была показать на того, кто меня изнасиловал. Помню лишь смутно: морозным зимним утром я прохожу перед строем, солдаты стоят вытянувшись, ровно, по стойке “смирно”. Слева меня сопровождают двое офицеров. Пока я прохожу вдоль шеренги, они держатся чуть позади. В глазах одного из солдат я увидела страх. У него были голубые глаза, паренек был совсем молодой. По этому страху я и догадалась: это он. Но таким сильным, таким жутким было то, что блеснуло в его глазах, что я сразу почувствовала: нельзя. Нет никакого смысла убивать этого мальчишку. Зачем, если другие останутся безнаказанными? Да и этого, единственного из всех, зачем"?


Как и должно быть в жизни добрых людей, конец истории вполне счастливый: Алэн Польц осталась жива, сохранила рассудок, смогла добраться до Будапешта, нашла свою маму живой… И даже дом, где жили ее родители, был разрушен бомбежкой с другой стороны, а в квартире остались следы довоенного достатка и много еды. Чем не рождественская сказка?

"Конечно, мама плакала, и была счастлива, и обнимала меня. И я тоже смотрела на нее и радовалась ей. Я была рада, что они живы, но радовалась не слишком сильно. Слишком сильно я не радовалась уже ничему и ни во что слишком сильно не верила. Я уже носила в себе болезнь - гонорею, из-за которой потом так и не смогла родить, и не знала еще, есть у меня сифилис или нет. У меня было подозрение, что я очень заразная, а заразить я никого не хотела.

Мы сидели за столом. Подали язык с томатным соусом. Я изумленно смотрела на него и ела тихонько, беззвучно. Говорили о том, что русские насилуют женщин.

"У вас тоже?" — спросила мама.

"Да, — сказала я, — у нас тоже".

"Но тебя-то не тронули?" — спросила мама.

"Никого не пощадили", — сказала я и продолжала есть.

Мама глянула на меня и сказала удивленно: "Но почему ты позволила?"

"Потому что били", — сказала я и продолжала есть. В этом вопросе я не видела ничего важного или интересного.

Тогда кто-то спросил непринужденно и шутливо: "А много их было?"

"Я не могла сосчитать", — сказала я и продолжала есть.


После ужина мама отозвала меня в сторону и сказала: "Доченька, ты не шути так грубо, еще поверят!" Я посмотрела на нее: "Мамочка, это правда!" Мама расплакалась, потом бросилась мне на шею, умоляя: "Доченька, скажи, что это неправда…"


Надо ли цитировать дальше? Разумеется, Алэн Польц пожалела свою бедную маму и сказала ей те слова, которые та хотела услышать. Увы, я не могу и не хочу утешить наших "нулёвых патриотов" (русских шовинистов эпохи дорогой нефти нулевых годов 21-го века) подобным образом. Все, что написано выше - правда. Страшная, отвратительная правда.


А господам патриотам предстоит определиться - кто они? Господа или рабы?

Раб не знает чувства ответственности. Отказавшийся от свободы и личного достоинства не отвечает за свои поступки. Зато он может и дальше наслаждаться малиновым звоном слов шефа корпуса жандармов графа Бенкендорфа: "Прошедшее России удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение. Именно с этой точки зрения русская история должна быть рассматриваема и писана".

Свободные же люди не могут согласиться ни с жандармской версией российской истории, ни с монопольным правом жандармов распоряжаться настоящим и будущим России. Свободные люди не должны пугаться своей истории. Им предстоит набраться мужества признать очевидное. И разделить со своей страной ответственность за всё.


Все части:
1 2 3 4 5 6

Источник
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments