tапириани

Татьяна Гарина:   Некогда он меня спас. Спас  от людей, рассказывавших, что дети погибают за грехи родителей и во избежание своих собственных грехов. И некуда было деться от этого кошмарного фарисейства, пока не прочитала "Боль утраты" К. Льюиса  и "Нисхождение во ад" о. Георгия Чистякова.

До сих пор во мне звучат его слова:

"Мы - люди Страстной Субботы. Иисус уже снят с креста. Он уже, наверное, воскрес, ибо об этом повествует прочитанное во время обедни Евангелие, но никто еще не знает об этом. Ангел еще не сказал: "Его здесь нет. Он воскрес", об этом не знает никто, пока это только чувствуется, и только теми, кто не разучился чувствовать..." ("Нисхождение во ад" Из записок московского священника.)

*

alexiy:Я не знал его лично, но его влияние все равно ощущалось, через книги, статьи, проповеди.

Несколько эпизодов.
1. Помню, когда его благословили (дали разрешение), чтобы рукоположить в диаконы, но еще не сделали это, говорили как он этому был рад и с удовольствием уже "заранее" носил подрясник.
2. Когда он уже стал священником, я был на службе, которую он вёл. Он стоял на амвоне с воздетыми к небу руками, и радостно провозглашал: "Христос посреди нас". В этот момент не было сомнений, что это так.
3. Я ехал в метро и читал Барта (готовился к диплому). Он вошел в вагон и сел рядом. Увидев, что я читаю, сказал: "Если еще читают Барта, значит не все потеряно".

*

http://blue-olusha.livejournal.com/429519.html

http://www.miloserdie.ru/index.php?ss=2&s=12&id=5488

*

nehendrix:  Я видел о. Георгия один раз, когда он отпевал моего учителя литературы, нашего и его друга, Александра Ароновича Николаева. Мы стояли утром в холодной церкви и на душе было ужасно тяжело. Я не религиозный человек и не любитель церковных обрядов, но я любил своего учителя и пришел к нему. О. Георгий долго читал молитвы, потом долго прощались. А потом он сказал несколько слов.

Я никогда не думал, что в такой день можно подобрать слова настоящего утешения. Какое утешение, когда умер очень близкий тебе человек?! Я был уверен, что есть какие-то обычные фразы о том, что ему "там будет лучше", что "теперь он отдохнет" и т.п. Не помню всего, что говорил о. Георгий. Помню только, что он начал с того, о чем думали все: как больно потерять нашего друга. И вдруг стало немного легче и я понял, что он настоящий священник, тот, кто знает что-то, чего не знаем мы.

Это было четыре года назад. А сегодня умер он сам. Люди с гуманистическими ценностями в России никогда не представляли силу или какое-то движение, но зато всегда были как будто одной семьей. Поэтому сейчас ощущение, что ушел близкий человек. И вот я ловлю себя на мысли, что не знаю тех слов, что говорил он несколько лет назад, но пытаюсь вспомнить то ощущение. Как же сиротливо.

*

Виктор Судариков: 53 года... Никто не ведает сколько кому отмеряно..

Помню одну историю, рассказанную моим приятелем, алтарником. Однажды о.Георгий служил в том храме где был алтарником мой приятель. И отношение к нему было такое... настороженное. И вида батюшка был... не величественного. И вот когда началась Литургия - скоро стало понятно, как сильно и непосредственно он предстоит Господу. Он буквально преобразился. Мой приятель мало с кем на Литургии ощущал такую ясность Богопредстояния священника. Храм действительно молился вместе с ним "едиными усты".

*



aknel:  Пока совсем невозможно ничего писать.
Хочется молчать и вспоминать его, его слова, его голос, его улыбку, его любовь. Вспоминать в тишине.

*

Прекрасная зарисовка от hratli: Далекий год. Я, школьник, в церкви Космы и Дамиана в Столешниковом переулке. Служба окончилась, и к нам вышел необычный человек -- мирянин, в коричневом костюме, он говорил проникновенно, немного заикаясь, очень похожий на философа Серебряного Века.

Я удивился и спросил стоящего рядом знакомого парня:
- А кто это и почему он проповедует?
Тот хитро улыбнулся в бороду:
- О, это у нас большой спец по проповедям.

Потом тот же человек, уже в облачении диакона, а затем и иерея, сослужил о. Александру Борисову.

Прошли годы. Я ухаживал за одной девушкой; глубокая религиозность в этом странном ребенке сочеталась с совершенно средневековыми суевериями. Мы пошли в Данилов монастырь, где подвизался некий старец, чьего совета мы очень хотели спросить.

Я успел прочесть половину взятого с собой Евангелия, прежде чем полный мужчина средних лет, с остановившимися глазами за стеклами очков, обратил на нас внимание.

- Это вавилонская блудница! -- крикнул он мне, тыча пальцем в мою спутницу, невинную девушку двадцати четырех лет.
- А тебе я подберу хорошего мужа, -- добавил он, повернувшись к ней.

- Ну что поделаешь, -- развел руками с улыбкой встреченный нами иерей Александр. -- Раз старец не благословил, я ничего не могу поделать.

Я потащил свою рыдающую подругу к Косме и Дамиану, где я не был столько лет. Огромный, богато перестроенный храм вмещал сотни людей. И на исповедь выстроилась огромная очередь -- к нему, этому необычному человеку в праздничном облачении.

Наверное, у нас были такие лица, что он сразу нас подозвал. Выслушав, он сказал, все так же слегка запинаясь:

- Глупости и ересь. Это не имеет отношения к христианству. Вы, мне кажется, очень друг другу подходите.

Мы все равно расстались потом..

Вчера о. Георгий Чистяков скончался. Он тринадцать лет отдал труднейшему служению -- помогал детям с самым страшным приговором, онкологией.

Что тут скажешь? Господь забирает лучших. Сорная трава разрастается, а могучие деревья валит ветер.

У отца Георгия было много недоброжелателей и врагов. Вот и в Lj - не только скорбь, но и ругательства.

В комментах в одном местке пишут (в довольно глумливом тоне) :

Мне попадалась его статья об эвтаназии, не знаю, есть ли оне сейчас где-то. Начало совершенно здравое: эвтаназия - прекращение мучений безнадежно больного по его же просьбе, убийство из милосердия. Ни воплей насчет греха, ни проклятий "палачем в белых халатах. А потом начался все крепчающий маразм о том, что главная проблема безнадежно больных - это вовсе не страдания, а то, что от них родные и близкие отворачиваются. И что с таких случаях надо быть до конца рядом с обреченным, а не пытаться прекратить его мучения. То есть, не сказано прямо, что эвтаназия - низззя, но в каждом слове подразумевается.

Я как раз слышал лично от отца Георгия его мнение об эвтаназии. И мнение его заключалось в том, что современная наука и современная медицина достаточно развиты, что бы всё более усовершенствовать средства болеутоляющие: анальгетики и т.д.

Что путь, по которому мы должны идти - это уменьшение страданий болеющих и умирающих, а не их убийство.